Республики повстанцев в Украине — Financial Times

Автор: Кортни Уивер

Несмотря на огромное влияние России на востоке Украины, власть захватила разношерстная группа местных лидеров — от бывших бизнесменов до преподавателей и пророссийских активистов. Кортни Уивер пообшалась с самопровозглашенными правителями Донецка и Луганска.

Чтобы понять, каково сейчас жить в самопровозглашенной Донецкой Народной Республике, пройдитесь коридорам Донецкого Национального Университета в любой учебный день. Учеба снова началась.

В октябрьский день в коридорах и аудиториях — десятки студентов, словно это самый обычный университет в Восточной Европе. Учителя и студенты общаются в коридорах главного здания, входят и выходят из аудиторий, покупают книги и канцтовары в университетском книжном магазине и выходят на перекур на крыльцо. Мало кто обращает внимание на отдаленный рокот артиллерии.

Университет, как многие другие места в Донецке, оставляет весьма сюрреалистическое впечатление. В один момент он выглядит на удивление нормально; в другой — словно сошедшим со страниц Оруэлла или Замятина. С начала сентября университетом руководит чиновник Донецкой Народной Республики Сергей Барышников, тучный бывший преподаватель истории, который быстро разделался с курсами истории и культуры Украины, исключив их из расписания.

Черно-сине-красный флаг Донецкой Народной Республики висит на флагштоке снаружи здания, а внутри повсюду можно встретить маленькие флажки ДНР. Один из них стоит на столе Барышникова, в ящике которого лежит восьмизарядный пистолет Макарова с гравировкой, подаренный ему руководством ДНР. Ректор уже мечтает обновить оружие. «Я хочу пистолет Стечкина с магазином на 20 патронов», — говорит он.

Барышников покинул университет в 2012 году, проработав там 20 лет. Официально он уволился; неофициально, его уволили по обвинению во взяточничестве. Хотя это могло стать концом его карьеры, вмешалась высшая сила. Когда в феврале в Донецке начались пророссийские протесты, бывший преподаватель вошел в ядро группы пророссийских активистов, протестовавших против киевского правительства и призывавших к российскому военному вмешательству.

Хотя Барышников вырос в Донецке, он говорит, что всегда чувствовал себя ближе к Москве, чем к Киеву. Он практически уверен, что его родители зачали его на территории современной России, когда учились в аспирантуре в Свердловской области. Несколько лет назад он решил формализовать эти отношения и подал на российское гражданство. После того, как активисты захватили несколько важнейших зданий местной администрации, Барышников стал депутатом первого совета Донецкой Народной Республики. Пять месяцев спустя новое руководство ДНР назначило его ректором его бывшего университета.

85b3b25c-7b56-11e4-87d4-00144feabdc0
Сергей Барышников

Как и много других исторических и литературных персонажей, испытавших взлет из ссылки к власти, первым делом Барышников инстинктивно озаботился местью. Сотрудничая с новой (довольно непрозрачной) судебной системой ДНР, Барышников возбудил уголовные дела против 200 из 3 000 его бывших коллег, «идеологических и политических оппонентов», изгнавших его из университета. Во главе списка, не мудрствуя лукаво, он поставил своего предшественника, бывшего ректора.

«Когда он уехал, он забрал документы университета, и бежал на университетской машине, на Audi. Это кража! Он бы забрал и телевизор, если бы мог донести его до машины», — говорит Барышников, указывая на внушительный плоскоэкранный телевизор на стене. Мы с бывшим преподавателем сидим в его новом просторном офисе, где он уже успел неплохо обустроиться. «Когда мы аннексируем остальную Украину, мы найдем этих людей и привлечем их к суду. Если суд скажет, что их нужно расстрелять, мы их расстреляем». Он склоняется ближе. «Вы же в курсе, что у нас в ДНР есть смертная казнь.. . »

Бывший ректор, Роман Гринюк, отвергает обвинения Барышникова. «Наш университет захватили боевики», — говорит Гринюк. «Я уехал с одним чемоданом».

...

С тех пор, как этой Барышников и пророссийские активисты захватили контроль над двумя крупнейшими городами на востоке Украины, западные спецслужбы и лидеры пытаются разгадать стратегию Россию в этом регионе. Полгода спустя понятно, что Владимир Путин не намеревается аннексировать его, как он это сделал с Крымом. Но очевидно также и то, что Москва сыграла значительную роль в дестабилизации этой территории и содействии укреплению власти повстанцев.

В начале сентября НАТО заявило, что в Украине находится 3 000 действующих российских военнослужащих, тогда как Киев называл более высокую цифру в 10 000. В начале ноября, через два месяца после подписания перемирия между Киевом и повстанцами, Министерство обороны Украины заявило, что границу пересекла колонна из 32 российских танков и 30 грузовиков с российскими солдатами.

По всему региону видна тень Москвы. В правительствах донецких и луганских сепаратистов работают российские политологи; в батальонах повстанцев воюют российские наемники и добровольцы; в регионе есть и настоящие российские военные. Есть и признаки того, что из Москвы поступают средства.

Однако несмотря на все влияние России, следует заметить, что разношерстные местные лидеры в значительной степени предоставлены сами себе. По всему Донецку и Луганску такие люди, как Барышников, выходцы с задворков общества, захватили контроль над организациями и государственными министерствами или создали собственные личные армии. Под надзором Москвы регион становится зоной замороженного конфликта.

...

Город Донецк был основан в 1869 году уэльским бизнесменом Джоном Юзом, который помог построить первый сталелитейный завод в городе. Хотя в массовом сознании Донецк имеет образ мрачного шахтерского города, на самом деле за многие годы центр города приобрел значительный столичный лоск. На обновление Донецка перед чемпионатом Европы по Футболу в 2012 года потратили почти 2 миллиарда долларов. Повсюду фешенебельные отели и рестораны.

Этим летом, в разгар боев, миллионный город был похож на город-призрак. Магазины и рестораны закрылись, центр города опустел. Но с момента перемирия в сентябре в город вернулось на удивление много жителей, несмотря на продолжающиеся бои. В последние теплые осенние деньки парочки и семьи прогуливались по тенистым городским бульварам, пребывавшим в безукоризненном порядке благодаря работникам коммунальных служб. Дети под надзором родителей играли на детских площадках, а веранды ресторанов были переполнены.

Когда издали раздавался грохот взрыва, никто не поднимал голову от тарелок с пиццей и суши. И когда группа тяжело вооруженных людей в камуфляже — членов батальона повстанцев — садилась за большой стол, никто также не уделял им внимания. Вооруженные люди в городе повсюду, но за последние несколько месяцев стали деталью пейзажа. Повстанцы стали завсегдатаями баров лучших гостиниц в городе и в безвкусном тематическом заведении «под Гавану» под названием «БаНаНа», где на стенах развешаны фотографии Че Гевары и прочий кубинский китч. По выходным бойцы гуляют по городу с девушками.

Хотя эти сцены могут выглядеть абсурдно, реальность далека от абсурда. С момента начала боев в Донецке и Луганске погибло более 4 000 человек. Правозащитная организация Human Rights Watch заявляет, что и повстанцы, и украинская армия использует (неуправляемые) ракеты «Град» и прочее сомнительное вооружение в жилых районах, также имеется множество сообщений о нарушении прав человека со стороны повстанцев. Когда в июле украинская армия отбила контролируемый повстанцами город Славянск, они нашли массовое захоронение с 14 телами. Этим летом на День Независимости Украины повстанцы провели по центру Донецка пленных. Также они взяли в плен проукраинскую мирную жительницу, связали ее и поставили на перекрестке в Донецке, чтобы прохожие могли ее пинать и бить. Почти все сторонники киевского правительства в регионе бежали или затаились.

Барышников входит в тесную группу местных русских активистов, поддерживавших пророссийское движение в Донецке еще с 1994 года, когда украинское правительство провело неформальный опрос на востоке Украины, спросив местных жителей, хотят ли они большей автономии и хотят ли признания русского языка государственным. Респонденты в Донецке ответили «да» на оба вопроса, но тогда эти результаты были проигнорированы украинским правительством, как и всеми последующими режимами в Киеве, уверяет Барышников. «Фактически Киев 20 с лишним лет делал вид, что проблем между Донецком и Киевом не существует», — рассказывает он.

По словам Барышникова, на донецких пророссийских митингах он играл роль «символического интеллектуала», оставляя политические вопросы свои соратникам. Одним из них был 31-летний Павел Губарев, первый «народный губернатор» сепаратистов, который в прошлой жизни работал в рекламной фирме и руководил компанией по предоставлению услуг Дедов Морозов. В марте Губарев был арестован Службой Безопасности Украины вскоре после того, как он стал руководителем пророссийского движения. К тому времени, как месяц спустя он был освобожден в ходе обмена пленными, его оттеснили новые лидеры, и с тех пор он оставался на вторых ролях.

Октябрьским утром, когда я должна была встретиться с Губаревым, его люди внезапно объявили, что он был госпитализирован после автокатастрофы, едва не ставшей смертельной. Они подозревали чей-то злой умысел. В день перед аварией Губарев написал в Твиттере, что готовится сделать «важное сообщение». Когда я в первый раз заговорила об этом с Барышниковым, он был уверен, что причиной аварии стала растущая политическая напряженность между различными лидерами сепаратистов. Но несколько дней спустя он изменил свое мнение. На дороге, по которой ехал Губарев, много блокпостов сепаратистов, некоторые из них действующие, а некоторые оставленные, рассказал Барышников. Возможно, водитель Губарева просто ехал слишком быстро и врезался в один из них.

Первоначальная уверенность Барышникова в том, что Губарев мог стать целью соперников из числа сепаратистов, выглядит весьма вероятной. За восемь месяцев существования Донецкой Народной Республики происходило так много эпизодов борьбы за власть и чисток руководства, что потребуется очень подробная схема, чтобы уследить за всеми резкими поворотами сюжета и переменчивым актерским составом.

С военной стороны присутствовал Игорь Гиркин, известный под псевдонимом «Стрелков», москвич, который недавно заявил, что является полковником российской ФСБ, любитель исторической реконструкции; Игорь «Бес» Безлер, какое-то время работавший в Украине в сфере ритуальных услуг, также, по заверениям Киева, являющийся агентом российских спецслужб; и Гиви, родившийся в Абхазии бывший работник канатного завода, возглавляюзий защиту повстанцами Донецкого аэропорта [так в тексте, вероятно ошибка автора — прим. перев.].

Вооруженные люди в городе повсюду и уже стали деталью пейзажа. Повстанцы — завсегдатаи баров лучших отелей в городе.

С политической стороны, Губарева оттеснил местный бизнесмен по имени Денис Пушилин, по собственному признанию бывший участник финансовой пирамиды, неравнодушный к кобальтово-синим костюмам, которого, в свою очередь, оттеснил Александр Бородай, московский политолог, тесно связанный с православным и прокремлевским олигархом Константином Малофеевым. В августе Бородай объявил, что возвращается в Москву, и что Александр Захарченко, руководитель сепаратистского батальона «Оплот», сменит его на посту премьер-министра Донецкой Народной Республики.

Во всех этих именах легко запутаться. Но игроков можно приблизительно разделить на три категории: давние местные пророссийские активисты, состоявшие в движении с самого начала; авантюристы, поймавшие момент в погоне за деньгами и славой; и одобренные Москвой фигуры, пытающиеся удержать местных игроков в узде.

Один из немногих старожилов, переживших все чистки — Андрей Пургин, второе лицо в Донецкой Народной Республики. Невысокий мужчина с выдающимся животом и ленинской бородкой, Пургин владеет несколькими магазинами товаров для ремонта в Донецке и области, но также много лет являлся руководителем группы пророссийских активистов «Донецкая Республика», подпольной маргинальной организации, ведшей деятельность в основном в социальных сетях.

Пургин любит распространяться о множестве уголовных статей, по которым в отношении него и других членов этой группы в течение многих лет велись расследования. Статья 109: попытка незаконного захвата власти. Статья 110: призывы к сепаратизму. Статья 161: разжигание межнациональной розни. На протяжении четырех с половиной лет ему было запрещено выезжать из страны.

Сидя в баре гостиницы «Парк Инн», — еще одном излюбленном месте руководства ДНР, — Пургин не хочет говорить ни о Губареве, ни о других старых пророссийских активистах, оказавшихся на обочине. Однако он на удивление открыто говорит об управленческой роли, которую Москва играла и продолжает играть в Донецке.

По словам Пургина, хотя в августе московский политолог Бородай ушел в отставку с поста лидера Донецкой Народной Республики, он до сих пор очень активно работает. Экс-премьер министр вернулся в Донецк всего за три дня до нашего разговора и остается официальным советником руководства ДНР, рассказывает Пургин. «Мы активно используем [Бородая] в наших связях с [российским] бизнесом и политиками. Фактически он — наш человек в Москве, с помощью которого мы пытаемся решать некоторые вопросы . . . Наши русские братья — наши братья, живущие в России — всегда найдут здесь понимание».

И Пургин, и Барышников без особого энтузиазма отзываются о преемнике Бородая, Александре Захарченко, бывшем руководителе пророссийского батальона «Оплот», первого крупного вооруженного формирования в Донецке. «[Захарченко] был логичным выбором», — начинает Пургин, но затем поправляется: «Выбора не было. Он был единственным». Барышников отзывается еще жестче: «У него недостаточно интеллекта и он не очень образованный», — говорит преподаватель о Захарченко. «У него даже нет высшего образования!»

...

Морозным октябрьским утром Захарченко с десятком помощников отправляются в поездку в Иловайск, станционный городок в 20 милях от Донецка, который сильнее всего пострадал от боев. Зима приближается быстро, а Иловайск в ужасном состоянии. По всему городу попадаются опаленные от взрывов снарядов здания, у которых не хватает стен и крыш. Жители говорят, что провели большую часть лета в подвалах, чтобы не погибнуть под обстрелом. Главная больница в городе не работала почти весь август, поскольку никто из врачей или медсестер не мог добраться до работы.

Лопоухий и широкогрудый, Захарченко до сих пор выглядит как боец и с трудом приобретает гибкость, ожидаемую от избранного политика. Приехав на место, он неуклюже играет с группой детсадовцев на камеры местным новостям, а затем неловко целует нескольких в темечко. Проблемы начинаются, когда к нему подходит группа пожилых женщин и требуют рассказать, когда им починят крыши и выплатят пенсии, а потом в местной школе старшеклассница говорит ему, что планирует уехать из Донецка и поступить в университет на контролируемой Киевом территории. В ответ школьнице он разражается длинным монологом об истории Украины. Университет, который она выбрала, не так давно был частью России, замечает он, во время правления Екатерины Великой.

Это не единственные проблемы Захарченко. В день перед поездкой в Иловайск у штаб-квартиры повстанцев собралось около сотни жителей городков у Донецкого аэропорта и потребовали объяснить, почему они до сих пор ежедневно попадают под артобстрелы и как им пережить зиму. «У нас нет ни денег, ни электричества, ни газа», — рассказала мне Оксана Ивановна, одна из протестующих. Она и большинство ее соседей работали в аэропорту, но потеряли работу из-за боев. «Наша деревня полностью разрушена, и к нам никто не приезжает».

Но когда я спросила, хотели бы они вернуться в Украину, она и другие протестующие ответили «нет». По виду им даже не особенно хотелось избавиться от премьер-министра. «Мне нравится Захарченко», — уверяла протестующая по имени Светлана Елисеева. «Мы только хотим, чтобы они больше не стреляли».

...

От Донецка до Луганска всего три часа езды. Но с точки зрения сепаратистов путь пролегает через две разные страны, или даже пять, если считать три самопровозглашенные казацкие республики, недавно возникшие на этой территории. Через две трети пути блокпосты Донецкой Народной Республики заканчиваются, и начинаются блокпосты Луганской Народной Республики. Дороги и города заняты совершенно отдельными вооруженными группами, с отдельной структурой и командованием. В двух республиках требуются разные идентификационные карты и даже разные аккредитации для иностранных журналистов.

Если Донецк напоминает оруэлловскую антиутопию, то Луганск имеет вид постапокалиптического города. В течение почти двух месяцев этим летом город и окружающая местность подвергались постоянным артобстрелам. Местные жители неделями жили без электричества, телефона или воды. Многие были вынуждены ютиться в подвалах. Сейчас почти в каждом квартале можно встретить следы боев: дома, от которых остались только остовы; здания, обгорелые или полуразрушенные взрывами; целые торговые центры, сгоревшие дотла.

По всему городу и в пригородах местные жители занимают очереди в колодцы, чтобы набрать воды, и в почтовые отделения, чтобы попытаться получить пенсии и социальные выплаты. Пожилая женщина, стоя в очереди, рассказала, что вместо пенсии получила с июля всего килограмм гречки, килограмм риса и несколько банок тушенки и рыбных консервов. На вопрос, на какие деньги он живет, полицейский, охраняющий отделение почты, отвечает: «На энтузиазме».

В главном административном здании Луганской Народной Республики царит такой хаос, по сравнению с которым даже правительство Донецкой Народной Республики кажется отлаженным механизмом. В здании в Луганске по коридорам снуют разношерстные группы чиновников ЛНР, отобранные на эти должности будто случайным образом. За одной дверью сидит Давид Кац, 22-летний студент-юрист, который сейчас заведует международными отношениями судебной системы Луганской Народной Республики. За другой сидит Анатолий Хорошилов, министр спорта и туризма ЛНР, который занят организацией первого в Луганской Народной Республике чемпионата по армреслингу.

Возглавляет все это Игорь Плотницкий, премьер-министр Луганской Народной Республики, выглядящий, как статист из «Крестного Отца» с брежневскими бровями. С точки зрения стороннего наблюдателя для повстанцев было бы логично слить вместе их правительства и объединить их управленческие и военные возможности. Но Плотницкий твердо уверен, что ЛНР сохранит собственную иерархию власти. «У нас есть четкое понимание, что это две республики — две отдельные республики», — настаивает он.

На вопрос, как ЛНР удается финансировать свой бюджет и социальные программы, Плотницкий отвечает туманно. Он говорит, что не хочет разглашать объем экономики ЛНР «из соображений безопасности». В ответ на вопрос, откуда ЛНР берет деньги, Плотницкий вспоминает сцену из русского варианта «Пиноккио», где Пиноккио находится в кукольном театре Карабаса-Барабаса. «Буратино спрашивает: откуда вы берете деньги? А ему отвечают: из толстых кошельков. Это, конечно же, шутка», — быстро добавляет Плотницкий.

На самом деле неясно, насколько это шутка. Как и в Донецке, есть много признаков того, что присутствие Москвы в регионе гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Однажды вечером во время нашей поездки, я и еще один западный корреспондент натолкнулись на полдюжины россиян в одном из немногих работающих ресторанов Луганска. После нескольких минут разговора россияне признали, что являются действующими российским военнослужащими, приехавшими в Луганск обучать местное население. Их заявления, по-видимому, подтверждались их одеждой, акцентом, внешним видом и последующим поведением.

...

В августе Станислав Винокуров, заместитель спикера парламента ЛНР, встретился со мной в московском кафе в ходе одной из его поездок в Россию. Он был одет в камуфляж. Был конец лета, и украинская армия вот-вот должна была окружить Донецк и Луганск. Но Винокуров на удивление оптимистично утверждал, что ситуация в корне изменится. И действительно, несколько дней спустя войска повстанцев выбили украинские силы из нескольких городков, где кипели самые жаркие бои — с помощью российских солдат, по словам НАТО и Министерства обороны Украины. Неделю спустя, 5 сентября, Киев и повстанцы подписали перемирие, фактически заморозив конфликт.

Когда я встретилась с Винокуровым в Луганске в октябре, он был в хорошем расположении духа. Но он также прямо говорил о проблемах, стоящих перед ЛНР. «Люди работают фактически без зарплат. Банковской системы нет . . . У нас недостаточно опытных специалистов», — рассказал мне Винокуров. «Сейчас мы работаем над тем, чтобы был хлеб». Пока что единственное государство, признавшее существование ЛНР — Южная Осетия, республика, отколовшаяся от Грузии. Письмо со словами поддержки, отправленное ЛНР китайскому правительству во время сентябрьских уличных протестов в Гонгконге, так и не получило ответа.

Премьер-министр Плотницкий рисует более радужную картину. «Мы сумеем пережить зиму . . . И если нам будет трудно, я уверен, что наши братья в России нам помогут», — уверенно заявляет он. «Ибо сказано: созданное Господом сохранится, а созданное человеческими руками разрушится. Мне кажется, суть ясна. Если рождение Республики — промысел Божий, она состоится и будет жить несмотря ни на что. Если же творение рук человеческих — она не выживет».

Через несколько недель после нашего разговора Киев вновь заявил о десятках новых танков и грузовиков с военнослужащими, въехавших в Донецкую область через российскую границу. Несмотря на все местные противоречия, непродуманное управление и хаос во власти, возможно, Луганской и Донецкой Народным Республикам и правда удастся пережить зиму. Можно ли это назвать промыслом Божьим — другой вопрос.

Кортни Уивер — заместитель главы московского бюро Financial Times

Источник

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s